«Сухой закон» Российской империи часто представляют как решение, принятое сразу после начала Первой мировой войны. Это не совсем точно. Ограничения продажи спиртного начали вводиться ещё в период мобилизации — до официального вступления России в войну. Впоследствии они были расширены и продлены на весь военный период.
В результате государство отказалось от одного из важнейших источников дохода именно тогда, когда расходы стремительно росли. Потеря водочных поступлений действительно усилила бюджетный кризис. Однако версия о том, что запрет был организован международными банкирами, чтобы заставить Россию занимать деньги у Ротшильдов и других кредиторов, не подтверждается надёжными историческими данными. Она смешивает реальный финансовый результат с конспирологическим объяснением причин.
Водочная монополия как опора бюджета
Государственная винная монополия была введена в 1890-е годы по инициативе министра финансов Сергея Витте. Государство контролировало производство и продажу крепких напитков, получая доходы от:
· акцизов на спирт;
· казённой розничной торговли;
· оптовых операций;
· лицензий и сборов;
· прибыли сети винных лавок.
Монополия преследовала двойную цель. С одной стороны, она должна была ограничить произвол частных торговцев и повысить качество спиртного. С другой — обеспечить бюджету устойчивый доход.
Перед войной поступления от питейной торговли и связанных с ней налогов составляли примерно 800–900 млн рублей в год, а по некоторым бюджетным расчётам приближались к 1 млрд рублей. Это было около четверти обычных доходов государственного бюджета.
В данном случае важно различать валовую выручку и чистый доход казны. В публичных спорах нередко приводится вся сумма оборота винной монополии, хотя государство не превращало её целиком в бюджетный доход: существовали расходы на производство, транспорт, содержание торговой сети и управление. Тем не менее даже чистые поступления исчислялись сотнями миллионов рублей и имели для бюджета исключительное значение.
Ограничения начались ещё до официального вступления России в войну
Распространённая формулировка «сухой закон ввели с началом мировой войны» нуждается в уточнении.
После объявления мобилизации летом 1914 года правительство стало ограничивать продажу спиртного в районах призыва и сосредоточения войск. Меры вводились поэтапно: сначала на время мобилизации и преимущественно в отношении водки, затем ограничения расширялись и распространялись на другие виды алкоголя.
Россия вступила в войну с Германией 19 июля (1 августа) 1914 года по новому стилю. Но фактическое сворачивание торговли крепкими напитками началось ещё в мобилизационный период, то есть до официального объявления войны Германией.
Это обстоятельство подтверждается и событиями на местах. В ряде городов во время мобилизации происходили нападения на винные лавки, разгромы складов и магазинов, хищение или уничтожение спиртного. Подобные беспорядки отмечались в разных губерниях и были связаны с общей социальной напряжённостью, массовым движением мобилизованных и слабым контролем властей.
Однако здесь важно не упрощать причинно-следственную связь. Мобилизационные беспорядки были вызваны не только протестом против ограничения торговли алкоголем. В них переплетались:
· страх перед войной;
· отрыв мужчин от семей и хозяйств;
· недовольство мобилизацией;
· рост цен и нехватка товаров;
· традиционная практика нападений на питейные заведения во время массовых волнений;
· стремление выпить перед отправкой на фронт.
Иными словами, разгром винных магазинов показывает, что антиалкогольные ограничения действительно начали действовать ещё до официального начала войны, но сам по себе этот факт не доказывает существование какого-либо единого заговора.
Как складывался запрет
В июле 1914 года продажа водки была ограничена на время мобилизации. Затем царские указы продлили запрет и расширили его действие. В разных местностях режим мог отличаться: где-то полностью прекращалась продажа крепких напитков, где-то сохранялась торговля вином и пивом, а в ресторанах и буфетах существовали исключения.
Поэтому выражение «сухой закон» следует использовать с оговорками. Это не был одномоментный и абсолютно одинаковый запрет любого алкоголя по всей империи. Скорее, речь шла о комплексе чрезвычайных мер:
· закрытии казённых винных лавок;
· запрете или ограничении продажи водки;
· сокращении торговли вином и пивом;
· ограничении работы трактиров и питейных заведений;
· сохранении исключений для медицинских, технических и производственных нужд.
К концу 1914 года государственная продажа водки была фактически прекращена на большей части территории России.
Сколько потеряла казна
Точную цифру финансового ущерба назвать трудно по нескольким причинам.
Во-первых, запрет вводился постепенно, а не в первый день календарного года. Во-вторых, часть торговли сохранялась через рестораны, винные склады, медицинские учреждения и легальные исключения. В-третьих, государство пыталось компенсировать потери повышением других налогов. Поэтому следует различать:
· потенциальный доход от водочной монополии;
· фактически недополученный бюджетом доход;
· общую стоимость выпавших оборотов алкогольного рынка;
· чистый ущерб после введения новых налогов.
Ориентировочные размеры
До войны казна получала от питейных доходов примерно 800–900 млн рублей ежегодно, а в некоторых официальных расчётах фигурировали суммы около 1 млрд рублей.
Отсюда следуют приблизительные оценки:
· за вторую половину 1914 года бюджет мог недополучить порядка 300–500 млн рублей;
· в 1915 году потери по сравнению с довоенным уровнем могли составить около 700–900 млн рублей;
· в 1916 году — примерно сопоставимую сумму.
Таким образом, за 1914–1916 годы совокупный выпавший доход можно оценивать приблизительно в 2–3 млрд рублей, если сравнивать военную ситуацию с довоенным уровнем поступлений. Более высокие оценки встречаются, если в расчёт включают не только чистый доход казны, но и весь оборот государственной винной торговли.
Некоторые исследователи и публицисты называют общую сумму потерь за весь период действия ограничений вплоть до нескольких миллиардов рублей — иногда около 3–4 млрд рублей. Но эти цифры нельзя считать абсолютно точными: они зависят от того, что именно включается в понятие «убытки казны».
Корректнее всего сформулировать вывод так: ежегодная потеря бюджета составляла сотни миллионов рублей, а совокупно за военные годы — несколько миллиардов рублей в пересчёте на недополученные питейные доходы.
Почему эта потеря оказалась особенно болезненной
В мирное время государство могло бы постепенно заменить водочные поступления другими налогами. Но в 1914 году ситуация была иной. Началась война, требовавшая огромных расходов на:
· вооружение;
· боеприпасы;
· обмундирование;
· военный транспорт;
· продовольствие;
· военную промышленность;
· лечение и содержание раненых;
· выплаты семьям военнослужащих;
· импорт стратегических материалов.
Одновременно нарушались производство, транспорт и торговля. Часть налоговой базы сокращалась, а расходы росли ускоренными темпами.
В этих условиях отказ от водочной монополии был для бюджета крайне неудачным по времени. Государство лишилось дохода, который:
· поступал регулярно;
· легко собирался;
· не требовал сложной налоговой отчётности;
· был относительно предсказуемым;
· уже был встроен в бюджетную систему.
Правительство попыталось компенсировать потери за счёт:
· повышения акцизов на сахар, табак и спички;
· новых налогов и сборов;
· внутренних займов;
· внешних кредитов;
· расширения денежной эмиссии;
· военных займов среди банков и населения.
Но полностью заменить водочные доходы не удалось.
Связь с ростом займов и инфляцией
Потеря питейных доходов усилила зависимость правительства от заимствований. Война в любом случае сделала бы займы необходимыми: расходы Российской империи выросли настолько, что покрыть их обычными налогами было невозможно.
Однако отказ от водочной монополии увеличил размер дефицита. В результате государству приходилось:
· занимать больше;
· чаще обращаться к иностранным кредиторам;
· расширять выпуск бумажных денег;
· наращивать внутренний долг;
· использовать ресурсы Государственного банка для финансирования военных расходов.
Это способствовало инфляции и расстройству денежного обращения. Но важно соблюдать правильную последовательность причин:
не сухой закон сам по себе вызвал финансовый крах, а война создала гигантский дефицит, который был дополнительно увеличен отказом от водочных доходов.
Если бы водочная монополия продолжала работать, положение бюджета было бы несколько лучше, но общий военный кризис всё равно сохранился бы.
Версия о международных банкирах и Ротшильдах
Одно из распространённых объяснений утверждает, что сухой закон был выгоден международным банкирам. Якобы они содействовали его введению, рассчитывая, что после потери водочных доходов российское правительство будет вынуждено занимать деньги за рубежом, в том числе у Ротшильдов.
Эта версия строится на реальном факте, но делает из него необоснованный вывод.
Реальный факт состоит в том, что во время войны Россия действительно активно занимала деньги у иностранных кредиторов. Ей предоставляли средства:
· французские банки и финансовые синдикаты;
· французское государство;
· британское правительство и британские финансовые учреждения;
· позднее американские банки и правительство США;
· российские банки, участвовавшие в размещении внутренних займов.
Российская империя и до войны была связана с французским финансовым рынком. Франция была одним из главных держателей российских облигаций, а российские займы широко размещались среди французских инвесторов. Во время войны финансовая зависимость от союзников усилилась.
Но из этого не следует, что международные банкиры организовали сухой закон.
Почему версия о заговоре плохо подтверждается
Во-первых, нет надёжных документальных свидетельств того, что Ротшильды или какой-либо единый международный финансовый центр инициировали российский запрет на торговлю водкой.
Во-вторых, решение принималось в логике внутренней политики и военной мобилизации. За ограничение алкоголя выступали:
· император Николай II;
· военное ведомство;
· земства;
· городские думы;
· врачи;
· церковные деятели;
· общества трезвости;
· часть депутатов и общественных организаций.
Эти силы имели собственные мотивы, не связанные с иностранными кредиторами.
В-третьих, финансовое ведомство прекрасно понимало, что отказ от водочной монополии создаст бюджетную дыру. С точки зрения государственного бюджета решение было крайне рискованным. Если бы запрет являлся проектом международных банкиров, пришлось бы объяснить, почему российские финансовые чиновники и значительная часть административного аппарата относились к нему настороженно.
В-четвёртых, займы стали необходимы прежде всего из-за масштабов мировой войны. Даже при сохранении водочных доходов Россия всё равно была бы вынуждена занимать значительные суммы. Военные расходы всех крупных держав намного превышали их обычные бюджетные доходы.
Были ли банкиры заинтересованы в выдаче займов?
Разумеется, банки и инвесторы могли быть заинтересованы в размещении государственных облигаций: кредитование приносило проценты, укрепляло финансовые связи и давало политическое влияние. Но наличие коммерческой заинтересованности ещё не доказывает, что именно банкиры придумали или продвинули сухой закон.
Более точная оценка выглядит так:
· иностранные банки действительно получили возможность разместить больше военных займов;
· российская казна действительно стала сильнее зависеть от внешних кредитов;
· потеря водочных доходов усилила эту зависимость;
· но прямых доказательств, что запрет был специально создан международными банкирами ради последующего кредитования России, нет.
Кроме того, выражение «правительство занимало у Ротшильдов» чрезмерно упрощает систему кредитования. Займы оформлялись через государственные и частные финансовые учреждения, банковские консорциумы и рынки облигаций. Ротшильдские банки участвовали в международных финансовых операциях своего времени, но российские военные кредиты нельзя сводить к личному кредитованию царского правительства «Ротшильдами».
Кто в действительности продвигал запрет
Земства
Земские деятели связывали пьянство с разорением крестьян, семейным насилием, преступностью и падением трудоспособности. Они давно требовали закрытия кабаков и расширения прав местных общин в регулировании торговли алкоголем.
Врачи и общественные организации
Медики указывали на связь алкоголя с болезнями, травматизмом, преждевременной смертностью и снижением производительности труда. Общества трезвости распространяли брошюры, проводили лекции и добивались законодательных ограничений.
Православная церковь
Церковные круги рассматривали пьянство как нравственное и социальное зло. Приходы организовывали общества трезвости и поддерживали запретительные меры.
Военное ведомство
Военные были заинтересованы в дисциплине и боеспособности армии. Командование опасалось, что массовое употребление спиртного будет приводить к преступлениям, травмам, небоевым потерям и дезорганизации мобилизации.
Николай II
Император лично поддерживал антиалкогольные меры. Для него они имели одновременно моральное, социальное и военное значение. Запрет также позволял монархии представить себя защитницей народа, семьи и армии.
Положительные и отрицательные последствия
У запрета были результаты, которые современники оценивали положительно:
· в некоторых местах сократилось число преступлений;
· уменьшилось бытовое насилие;
· часть рабочих и крестьян стала больше сберегать;
· улучшилась трудовая дисциплина;
· снизилось количество некоторых видов травматизма.
Но одновременно росли нелегальные формы потребления:
· самогоноварение;
· подпольная торговля;
· изготовление суррогатов;
· употребление технических жидкостей;
· злоупотребление спиртосодержащими лекарствами.
Нелегальный рынок усиливал коррупцию и снижал качество алкоголя. Государство частично потеряло контроль над оборотом спиртного, а потребление не исчезло.
Наконец, мобилизационные беспорядки показали, что запрет мог усиливать напряжённость. Люди, привыкшие к доступности казённой водки, сталкивались с резким закрытием винных лавок, а власти не всегда могли эффективно контролировать склады и магазины.
Итоговая оценка
«Сухой закон» 1914 года был введён не одномоментно с официальным началом Первой мировой войны. Ограничения начали действовать ещё во время мобилизации, и именно в этот период в некоторых городах происходили разгромы винных магазинов. Затем запрет был расширен и продлён на военное время.
Для казны последствия оказались тяжёлыми. Государство потеряло примерно 800–900 млн рублей ежегодных питейных доходов, а совокупные недополученные поступления за военные годы могли составить 2–3 млрд рублей и более, в зависимости от методики подсчёта.
Потеря этих денег усилила бюджетный дефицит и заставила правительство активнее обращаться к внутренним и внешним займам. Россия действительно занимала средства у союзников и западных банков, прежде всего во Франции и Великобритании. Однако имеющиеся данные не подтверждают, что сухой закон был спроектирован международными банкирами или Ротшильдами с целью поставить Россию в долговую зависимость.
Наиболее обоснованное объяснение состоит в том, что запрет стал результатом сочетания нескольких факторов: антиалкогольного движения, требований земств и врачей, позиции церкви, военных интересов и личной поддержки Николая II. Его финансовый ущерб был реальным, но он оказался не причиной войны и не самостоятельной причиной крушения империи, а одним из факторов, усиливших уже начавшийся военно-бюджетный кризис.
Владимир ПИСАРЕВ.
Иллюстрации: антиалкогольные афиши начала XX века.