Такой вывод явно напрашивается из нашей беседы с главным научным сотрудником Института экономики РАН, профессором Олегом СУХАРЕВЫМ.
Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН выпустил доклад под названием «Денежно-кредитная и бюджетная политика в России: особенности взаимодействия», в подготовке которого участвовало ни много ни мало, а более 50 специалистов, в основном докторов и кандидатов наук (см.: https://ecfor.ru/publication/denezhno-kreditnaya-i-byudzhetnaya-politika-v-rossii/). Либеральная пресса в лице газеты «Ведомости», издающейся, как известно, на желтой бумаге, тут же отрапортовала, что ключ к решению проблем экономического роста и инфляции в России если не найден, то нащупан.
При этом, разумеется, как обычно бывает в России, забыли о разработках академика С.Ю. Глазьева и его школы, а также о выступлениях и предложениях академика Р.И. Нигматуллина, а ранее и академика РАН А.Г. Аганбегяна. Подобные «открытия колеса» должны настораживать, но, как ни удивительно — а для многих это уже давно не удивительно, — никто, во всяком случае публично, не настораживается.
Поэтому мы попросили представителя глазьевской школы, главного научного сотрудника Института экономики РАН, профессора О.С. Сухарева, идеи которого неоднократно излагались и на нашем портале, прокомментировать этот доклад. К слову, Олег Сухарев на Московском экономическом форуме – 2026 в своём выступлении на сессии, посвящённой ЦБ РФ, говорил именно о проблемах координации монетарной и бюджетной политики (запись этого выступления имеется: https://me-forum.ru/media/events/mef-2026-sessiya-tsentrobank-rossii-kak-pereyti-ot/).
Лишь бы ничего по большому счёту не менять
– Олег Сергеевич, какая общая реакция на доклад ИНП РАН?
– Вы знаете, сам текст доклада составляет около 400 страниц, поэтому я бегло прочёл краткий материал на сайте ИНП РАН (около 20 страниц) и лишь просмотрел основной текст. Сразу насторожило много важных вещей. В частности, это:
а) отсутствие анализа наработок, сделанных в предшествующий период, отсутствие анализа уже совершённых предложений и даже, несмотря на добротный анализ текущей ситуации, не учёт инерции динамики, по крайне мере в явном виде и по применяемой в этих основных положениях доклада выжимках – тексте, а также, что крайне важно – громоздкость и я бы сказал витиеватость предложений;
б) отсутствие понятных расчётов;
в) спорные оценки политики таргетирования инфляции в плане ее гибкости и не гибкости, хотя эта политика провалена полностью! Однако, даётся её вроде бы положительная оценка до 2022 года;
г) Отсутствие и даже неупоминание научных работ, посвящённых напрямую этой же теме, включая школу С. Ю. Глазьева (хотя одна работа Сергея Юрьевича, к тому же не вполне базовая, имеется в списке литературы), а также странное рассмотрение структурных изменений, как будто есть такая задача и её кто-то ставил, как будто её можно поставить и решать без планирования народнохозяйственной структуры и т. д.! И структурным сдвигам, и шокам предложения по тексту, и особенно в выводах, придаётся такое экзогенное самодовлеющее значение. Придание какой-то своей жизни «шокам предложения», как будто их ничто не провоцирует и они возникают сами по себе, из-за чего нужна некая координация политики (как будто она не проводилась, хотя правительство наверняка скажет, что какую-то координацию своей политики с ЦБ оно осуществляет). И тогда встанет вопрос: какую и почему она не работает? И какую именно предлагает ИНП РАН? Формулировки, к сожалению, расплывчаты, и конкретики нет.
д) в чём эффективность борьбы с инфляцией — не объяснено, как они представляют эффективность, победу над инфляцией при опережающем росте ВВП? Но без изменения структуры хозяйства, это вряд ли возможно! А иначе каков критерий эффективности!? Когда структурным изменениям придан странный внешний статус и одновременно вид некой абстрактной задачи неизвестно кем поставленной и как решаемой – возникает явное противоречие по ходу текстового изложения, а также при восприятии предложений. Остаётся не ясно, а что с Национальными проектами, а что с планированием развития и политикой!?
У меня возникает ощущение, что хотели не обидеть и особо ничего не менять для ЦБ и вместе с тем что-то предложить, никак не покушаясь на меры правительства. Общий пафос – улучшить координацию с тем, чтобы влиять на инфляцию в виде её немонетарной составляющей и за счёт «экономики предложения» бороться с ней. Но при этом обратные связи и влияния не учитывались, как и предложения иных школ и академических лидеров.
Кстати, я тоже не хочу, чтобы директор ИНП РАН Александр Александрович Широв или научный руководитель этого института Борис Николаевич Порфирьев на меня обиделись, как и коллектив. Это большой коллективный труд. Но в науке должна быть полемика, должны учитываться разработки и предложения иных членов и не членов секции. Это важно! И я думаю, это не будет никто отрицать, особенно высоко квалифицированные специалисты. Как полезна и научная критика, и возражения или аргументы иного характера, которые можно предложить по развиваемым в докладе позициям. Я думаю, что и академик В.И. Маевский со своими теоретическими изысканиями был бы полезен в такой дискуссии.
Набор позиций, реализация которых проблематична
– Выходит, в предложениях, озвученных в докладе, отсутствуют сколько-нибудь значимые законодательные рекомендации или необходимые изменения в бюджетной и денежно-кредитной политике? Это же многократно обсуждалось на Московских экономических форумах!
– Предложения именно такого характера в общественной и научной мысли действительно присутствуют, они не новы и многократно озвучивались в России, в том числе и вашим покорным слугой. В частности, и это будет пункт «е» в нашем разговоре, говорится о том, что надо:
е) сформировать официальные процедуры — это и есть изменение законодательства, касающееся ЦБ? Если это так, то Московский экономический форум уже 15 лет предлагает принять новый закон о ЦБ РФ. Но материал в докладе ИНП РАН подан в режиме «сами с усами». При этом говорится, что база задач ЦБ не будет меняться, что это в плоскости координации мер монетарной и бюджетной политики. И наконец, пункт «ж», который есть апогей предложений ИНП РАН. Под механизмом там имеется в виду как раз механизм координации видов политики.
ж) Вот вам цитата из доклада и из выжимок доклада на сайте ИНП РАН. Она шикарная: «Механизм мог бы работать при срабатывании нескольких индикаторов-триггеров. К ним могут относиться, например, сочетание ускорения инфляции (в том числе устойчивое превышение инфляционных ожиданий над целевым уровнем, рост долгосрочных ставок и риск-премий, не объясняемый одной лишь траекторией ключевой ставки) с падением выпуска ниже прогнозной динамики номинального ВВП и уменьшением потенциала инвестиционной и производственной активности».
– Олег Сергеевич, да, фраза напрягает своей непонятностью. Но ведь предложения должны быть ясны для специалистов. Должна быть вариабельность предложений, более высокий уровень обоснования и так далее. Не так ли?
– Вы абсолютно правы. Здесь масса вопросов научных: почему эти триггеры-индикаторы таковы, а не иные? Как идёт оценка ожиданий? Кстати, все, включая ЦБ, прячут именно эту оценку, как и счёт рисков — численные вещи! Что значит целевой уровень по ожиданиям (это иной таргет, а как он связан с инфляционным таргетом?)? Обратите внимание — не по инфляции, а по её ожиданиям (а они могут и не сбыться!), а есть ещё таргет и по собственно динамике цен, что оценивается обычно по ИПЦ! Эти нагромождения удручают просто! А что значит падение выпуска ниже прогнозной динамики, причём номинального ВВП (обратите внимание: номинального, то есть без коррекции на инфляцию) и прогнозной, а если прогноз ошибочен или неточен?
Потом, как они ориентируются на систему триггеров? Ведь между самими триггерами необходимо устанавливать постоянно изменяющиеся связи, они возникают и прямые, и обратные! И это далеко не все возражения! Более того, текстуально доклад и выжимка из него на сайте ИНП РАН представляют собой набор таких клише и фраз. Хотя в докладе много и цифр, но это выглядит как некое «обнаучивание» весьма полемичных выводов, причём давно обсуждаемых. Удивляет другое: почему отсутствуют усилия по сопоставлению различных предложений, по обсчёту, верификации разных вариантов, а всё нанизывается на один-единственный и якобы безальтернативный вариант монетарной и бюджетной политики – и их координации, согласования в ракурсе ИНП РАН? Конечно, академический институт должен иметь лицо и собственные предложения. Но разве ради этого нужно размениваться развитием страны, нарушая явно общую поисковую методологию позитивных решений?
Заведомая согласованность «материала исследования» с монетарными властями?
– Согласен с вами. Действительно, непонятно. Если вводятся подобные триггеры (индикаторы), нужна система изменений, причём каковы тогда триггеры по бюджетной политике? И как именно они связаны для двух политик, если речь об их взаимосвязи?
– К сожалению, взаимосвязь эта, судя по тексту, так же расплывчата, как и оценка результативности уже применяемых мер политики – как монетарной, так и бюджетной.
Создаётся устойчивое ощущение заведомой согласованности (возможно, идейного характера, а не личного) «материала исследования» с монетарными властями, чтобы сильно ничего не менять, а просто сместить некоторые акценты. Причём подстройка предлагаемых мер требует добавочной верификации и дискуссии. Общие рамки разумны – бороться с инфляцией с помощью предложения. Но без регулирования финансового сектора и рынков, без угнетения спекуляции осуществить такое действенное влияние вряд ли успешно удастся. Кстати, структурный аспект обходится в данном документе и основных его положениях и предложениях, вынесенных отдельно от основного весьма объёмного текста как система целенаправленных действий в области формирования хозяйственных пропорций. Это отдано на самотёк. Тогда как управлять инфляцией, если цены формируются на рынках и связанных с ними секторах, и разная структура цен может давать общий их агрегат – ИПЦ, скажем, в районе 4-6%. Но именно структурная разница цен может тормозить дальнейшее развитие, например, высокотехнологичных видов деятельности.
Имеются и весьма значимые неточности даже в объяснительной части (не только обтекаемость предложений и отдельных тривиальностей). Например, много слов про шоковые предложения, а чем они вызваны, каковы их причины и разница — ответов ноль! Видимо, отсутствует и понимание, что они спровоцированы как раз монетарной политикой, плюс отчасти и соответствующей бюджетной. Вместе с тем, указывается даже в аннотации препринта, что до 2022 года, дескать, политика таргетирования была оправдана и приводила к устойчивости экономики. Это каково? Это разве отвечает реальности, такая оценка? Десятилетие стагнации (в среднем темп 1%, как указывает А. Г. Аганбегян) в силу этой политики и неумение достигнуть таргета в 4% (и удержать его сколь-либо значимое время!) — пренебрегают. А может быть, и невозможностью его достигнуть? Это даже не обсуждается ни на теоретическом, ни на практическом уровне!
Обходят стороной постановку данной цели, но осуществляют постановку другого громадья целей. Каково? При этом удивительный парадокс — общее предложение (но оно и не ново) осуществить поддержку предложения за счёт адресности, локальных улучшений (экспансий либо ограничений и др.). Но такая политика проводилась и проводится, да и само предложение не является новым. Тем самым доклад исключает кардинальные улучшения, если огрубить. Он задаёт некие весьма спорные возможности для «пробы пера» по улучшению роста, как бы уточняет набор инструментов. И мне представляется как пессимисту относительно данного документа, что с подобными обоснованиями и применяемой методологией успех маловероятен, хотя исключить его на каком-то ограниченном отрезке времени нельзя. Парадокс в том, что отдельно взятые меры весьма полезны, но они давно предлагаются. А завышенный пафос их «системности» представляется неоправданным.
– Олег Сергеевич, каковы же конкретные предложения?
– Если вы имеете в виду, что кто-то предложил, как нам увеличивать М2 поквартально до 2030 года, – этого нет! Нет даже до 2028 года! Либо, если вы ведёте речь о конкретной ставке, как говорит Глазьев и ваш покорный слуга, то этого в предложениях ИНП РАН тоже нет! А посмотрите, какой абзац перед заключительным параграфом по предложениям, который так и назван: «Предложения по макроэкономической политике» (самим предложениям будет посвящена отдельная научная статья, которую я уже начал готовить). Вот цитата перед предложениями:
«Переход бюджетной политики в среднесрочной перспективе в режим консолидации облегчает проведение дезинфляции инструментами ДКП. При этом ключевой риск состоит в том, что снижение инфляции будет сопровождаться стагнацией экономики на фоне избыточного сокращения государственных расходов. Для устойчивой реализации структурной политики требуется расширение и уточнение списка приоритетов бюджетной политики».
Смотрите, введён какой-то режим консолидации, даже без понимания того, что она бывает или может быть разной. Никому не важно, как понимает консолидацию сам ЦБ или правительство? А, видимо, цель у ИНП РАН — замедлить инфляцию, а не выходить на таргет в 4 % (это, конечно, неплохо!). Обратим внимание, что сквозь какую-то запутывающую и «обнаученную» лексику просматривается реальность понимания целей. И понимают негатив механизма «порочного круга» (правда, не ссылаясь на С.Ю. Глазьева, о себе промолчу). А вот последняя фраза о структурной политике — посмотрите! Для устойчивой реализации, и далее по тексту выше (цитате) — опять список приоритетов. Они, к сожалению, не учитывают, что у нас такой вид политики (структурной) официально не проектируется ни де-факто, ни де-юре нигде и никак. То есть не реализуется.
Идёт стохастика структурных изменений, которые даже фиксировать толком не фиксируют. О каких структурных изменениях они говорят везде по ходу своего препринта? Странно! Страну ведут, по сути, стихийные структурные пертурбации — их по-иному не назовёшь, тогда о чём речь? Ещё лет двадцать пять назад я говорил об «институциональной и структурной чехарде», но ведь мало что поменялось с того времени по сути! И опять: уточнять список приоритетов, то есть чтобы их сократить или расширить? Это и есть чехарда. Под бюджетную необходимость подчиняют цели развития. Фактически бюджетное планирование подмяло логику подлинного планирования и развития экономики, став главенствующим методом, а не одним из методов планирования развития. Приоритеты меняют, но их никто фактически не планирует, и никто не управляет ими — ни тактически, ни тем более стратегически! По ресурсам и обеспеченности масса вопросов, как и по достижимости целей. Вот в чём подлинность проблемы!
Нужны кардинальные решения
– Спасибо, Олег Сергеевич. Полагаю, ваши суждения ценны, полезны, вполне обоснованы и не могут быть не учтены при дальнейшей научной работе в этом направлении.
– Вам большое спасибо за беседу, Владимир Иванович. Кратко добавлю: это совсем не все аргументы и возражения, как и характеристики комментируемого документа. Налицо много пробелов, и надо работать, расширять работу, базируясь в том числе на уже созданном и оговорённом многократно. Нужны кардинальные научные решения. Вот за что я ратую! И, конечно, учитывайте — там 50 человек, а я всего лишь один! Ну, есть надежда, что и Сергей Юрьевич Глазьев выскажется! Хотя нам, находясь в одной корпорации РАН с ИНП РАН, не хочется обижать этот институт, который, по существу, взялся за столь важную и необходимую, по большому счёту, работу, но дискутировать можно и нужно, как и менять стилистику такой работы, её содержание, если хотите, даже общую методологию!
Беседу вел Владимир ПАНТЕЛЕЕВ.